новости 16 февраля 2011

Кандагар: не женское лицо?

В Рыбинске живут 440 ветеранов боевых действий в Афганистане, и только один из них никогда не держал в руках оружия. Светлана Ивановна Сидорова почти два года служила медсестрой в госпитале под Кандагаром

«Над Кандагаром бескрайнее небо, непокоренная земля, а на ней война»  никогда не понять до конца строк этой песни нам  тем, кто не был там, в пекле Афганистана. Двадцать пять лет назад вчерашняя выпускница рыбинского медучилища Светлана тоже не знала, что такое обстрелы и как тяжело видеть глаза мальчишек, подорвавшихся на мине. И не представляла, с каким чувством будет спустя годы смотреть на медали «За трудовую доблесть» и афганскую  «10 лет апрельской революции». В 1982 году она получила специальность акушерки и по распределению попала в родильный дом в Тутаеве, а потом вернулась в Рыбинск, где устроилась медсестрой в кабинет функциональной диагностики одной из городских поликлиник. На тот момент военные действия в Афганистане шли уже несколько лет.
«Моя знакомая сагитировала меня ехать поработать в Афганистан: мол, практика большая плюс внеконкурсное зачисление в мединститут,  вспоминает Светлана Ивановна.  Молоденькие были, бесстрашные. Да ведь кто там не был, и не поймет… Но подружка в результате не поехала, и я отправилась одна. Это был ноябрь 1986го. Меня направили в Кандагар».
Госпиталь с аэродромом при воинской части находился не в самом городе, а где­то за его чертой среди гор и пустыни. От остального мира (вернее  от войны) он был защищен лишь забором и взводом охраны. Здесь рыбинской девушке с белокурой косой до пояса суждено было провести год и восемь месяцев. «Пустыня, очень жарко, пот градом; я до сих пор солнце не люблю,   первые впечатления не стираются из памяти.  В госпитале меня встретили очень хорошо. Девчонки приезжали сюда со всего Союза: из Челябинска, Костромы, Белоруссии, Казахстана…» И для каждой из них комсомол стал не просто чередой конкурсов и взносов, но в первую очередь запомнился дружбой  крепкой, фронтовой. Ведь это и был фронт, самая настоящая война. «Госпиталь был большой: хирургическое, терапевтическое отделения, инфекционная зона, куда я и попала. Сначала работала медсестрой, спустя год  старшей медсестрой. Малярия, тиф, дизентерия, желтуха…  практика действительно была обширная. Для дезинфекции рук  обязательное полотенце с хлорамином на поясе. Постоянно сдавали кровь, даже не сосчитать сколько раз. Там не было слов «хочу  не хочу». Приходят и говорят: нужна такая-то группа, такой­то резус. И все».
Независимо от того, в каком отделении работали медики, во время массового поступления раненых в приемном отделении собирались все. «Первые месяца три было очень тяжело: во-первых, и опыта маловато, и, конечно, сильно переживала. Когда случались большие подрывы, привозили человек по пятнадцать…  при этих словах у моей собеседницы на глаза наворачивается слеза.   Война есть война. Это кровь, раненые, среди них тяжелые, которых врачи вытаскивали с того света. Начальник госпиталя Мищенко за каждого боролся, как за родных детей. Слов нет, как жалко ребят! Как смотреть в глаза человеку, получившему увечья, оставшемуся без руки, без ноги? Лучше не смотреть…
Война  это еще и обстрелы. Первый раз при мне обстреляли госпиталь, когда я была еще новенькой, помню, как это страшно. Я раньше фильмы  смотрела про войну, там при бомбежке солдаты в землю готовы зарыться. А тут никуда не спрячешься и не уйдешь: в реанимации ведь раненые лежат под капельницей. В трудную минуту больные, видя, как я переживаю, поддерживали, шутили, подбадривали». Однажды снаряд попал в модули, где жили врачи, начался пожар, но, к счастью, потушили.
По пятницам наши медики официально принимали местное население.  У КПП стояла большая палатка, к ней афганцы выстраивались очередями, в основном женщины и дети. Общались через переводчика­таджика. Акушерке по образованию, Светлане приходилось здесь и роды принимать. А что касается мужчин: может, сейчас он лечится, а ночью в горы уйдет стрелять  об этом старались не думать. В целом местные к русским врачам относились с большой благодарностью.
Уезжала из Кандагара Светлана Ивановна с выводом войск, в 1988 году.  Потом переписывались, встречались, афганское братство  это навсегда. По возвращении в Рыбинск она пошла работать в ЦОиЗ «Кстово», где трудится уже более двадцати лет физиомедсестрой. Наверняка мало кто из ее теперешних пациентов догадывается, что у этой улыбчивой, обаятельной женщины за плечами Афганистан. И только совсем недавно она получила удостоверение ветерана боевых действий. Пришлось писать в министерство обороны, в архив. А вот в мединститут поступать так и не стала.
…Если повернуть время вспять, как бы вы поступили?  задаю ей вопрос. «Все равно бы поехала»,  с уверенностью отвечает женщина. У Светланы Ивановны почти взрослый сын, скоро шестнадцать, а значит, и армия не за горами. Но от службы в вооруженных силах она сына не отговаривает, не выбивает правдами и неправдами «волчий билет». «Постоянно где­то неспокойно: то Афганистан, то Чечня, то Осетия… Конечно, сердце матери тревожится,  говорит она.  Поэтому для меня самое главное  только бы не было войны».

Комментарии Отправляя комментарий, я даю согласие на обработку персональных данных.
арнольд 11:31 | 26 Август 2018

В 1986 , начальником госпиталя был Трегубов В. З.,потом до вывода- Скрыпник Ю.М., при чем Мищенко?

арнольд 11:35 | 26 Август 2018

А снаряд попал в женский модуль, офицеры там не жили. Возле женского модуля (нового) было бомбоубежище, ну это уже 1988-1989 год.

арнольд 11:36 | 26 Август 2018

Ошибся, читайте 1987-1988год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Новости по теме