новости 23 февраля 2018

«Мы шли и кричали: “Выходите, спасайтесь!”»

История одной фотографии

Все мы видели такие фото – у отца, брата, мужа. Товарищи по взводу или части фотографируются, желая сохранить память об армейских днях. Но эта помутневшая карточка – особенная, ведь день, когда ее сделали, стал завязкой страшной трагедии.

Командиры взводов_Кто эти мужчины? Слева – лейтенант Андрей Макаенков, справа – старший лейтенант Виктор Савченко, в центре – их командир, рыбинец, старший лейтенант Валерий Кузнецов. Фото сделано 29 октября 1982 года на аэродроме Кабул, Афганистан, перед выходом на боевую задачу.

Тогда три офицера получили задание – доставить авиационные боеприпасы туда, где было намечено проводить Вторую Панджшерскую операцию. Молодые люди, каждому не больше тридцати, и не подозревали, какие события с ними произойдут в пути – какая трагедия разыграется на перевале Саланг 3 ноября 1982 года. Как военные, они были готовы ко всему, но не к такому повороту.

Большая автомобильная колонна неспешно двигалась к месту операции. Наши герои ехали в центре, перед ними двигались машины первой роты. От места загрузки отъехали на             550 км – начались горы. И вот перед колонной – перевал Саланг и одноименный тоннель, расположенный на высоте 4 км над уровнем моря. Долгое время Саланг считался самым высокогорным тоннелем в мире.

Возведенный советскими метростроевцами, Саланг тянется в горной скале на расстояние 2,7 км. Здесь передвигаются как военные, так и гражданские автомобили. И в тот роковой день, как позже выяснилось, в центре тоннеля зацепились военный грузовик и афганский автобус. В затор попали около ста машин.

Валерий Юрьевич вспоминает: об аварии они не знали и продолжали двигаться. Ну, образовалась пробка – обычное дело. Медленно колонна с нашими офицерами въехала в тоннель и добралась до его центра. И попала в ловушку.

— Мы встали – ни туда, ни сюда. Водитель не глушит двигатель – в голове мысль: «Сейчас поедем». Видимо, так же думали и все водители вокруг,- рассказывает Валерий Кузнецов. — Андрей Макаенков, находящийся в составе технического замыкания, спрашивает по рации: «Что происходит?», Виктор Савченко отвечает: «Странная пробка». Проходит пять, потом десять минут. Я пытаюсь связаться с дорожно-комендантской службой – связь отсутствует. Тем временем в тоннеле накапливается угарный газ от выхлопов, становится сложно дышать. Сказывается и разреженный горный воздух. Я отдаю приказ Савченко и Макаенкову – выводить солдат с оружием и документами к северному порталу, а сам с подчиненными начинаю двигаться на юг. Мы шли и кричали: «Выходите!», и стучали по машинам – и своим, и чужим, и военным, и штатским.

Как выяснилось потом, они вовремя начали эвакуировать людей – те, кто не вышли из тоннеля, погибли. Задохнулся фельдшер батальона, хотя кому, как не ему, было знать о коварстве угарного газа. От отравления погибли девять солдат первой роты, которые двигались на машине впереди. Пятеро из них должны были демобилизоваться и ехать домой, в Советский Союз, однако этот рейс для них стал в прямом смысле слова последним. В общей сложности тогда погибло 182 человека – и советских военнослужащих, и мирных афганцев.

Валерий Кузнецов дал своим подчиненным приказ спасать жизни – и они спасали. В темноте и тесноте, в клубах угарного газа, кашляя и прикрывая глаза руками. Они думали не только о себе, но и о других. Рыбинец тогда вывел из тоннеля порядка 60 человек, столько же спасли его товарищи, Андрей Макаенков и Виктор Савченко. Когда уже снаружи мужчины пересчитали выведенных людей – и гражданских, и военных – оказалось, что они спасли 123 жизни.

В то же время героев не спешили хвалить. Валерий Кузнецов на протяжении полугода писал объяснительные записки – почему он нарушил должностную инструкцию.

— Почему я бросил технику, нагруженную боеприпасами? Почему я остановил грузовики с боеприпасами в тоннеле? Ведь это тоже категорически запрещено. На все я письменно отвечал: моя главная задача была – спасти личный состав.

Это история о том, что защитник – тот, кто не теряется в чрезвычайной ситуации, он спасает жизни – и не только на поле боя. Сегодня полковник Валерий Кузнецов руководит общественной организацией ветеранов-интернационалистов «Доблесть, Отвага и Честь». Он создал Музей памяти воинов-интернационалистов и рассказывает школьникам о подвигах рыбинцев, воевавших за пределами России. Орден Красной Звезды, полученный за Саланг, полковник надевает лишь в торжественном случае.

Комментарии Отправляя комментарий, я даю согласие на обработку персональных данных.
Дмитрий Албнин 07:33 | 19 Февраль 2020

С мая по сентябрь 1980 года я работал инженером- связистом в Афганистане. Руководил небольшой групой связистов. Базировались мы в городе Мазари-Шариф, а если точнее, то просто жили в гос. гостинице «Отель Мазар». Кстати наших военных тогда в городе не было совсем. Первый пост был на перекрестке с дорогой Хайратон — Кабул в 25 км. от города. Мы почти каждый день ездили работать в Хайратон и видели колонну в дороге или в Хайратоне. Там мы познакомились с офицерами гарнизона и они рассказали мне о трагедии в тоннеле Саланг. Мы делали каналы связи из Мазари-Шарифа в Термез. через Хайратон. У меня были визы для перехода границы и я был в Термезе. Там в гостинице для связистов я попал в люкс, где жили медики из Военно-медицинской Академии из Ленинграда. Тогда я понял как много наших ребят погибает, а еще больше раненых. Тяжело раненых, которых опасно было вывозить в Ташкент и Душанбе, оперировали в Термезе. Они не могли поспать как следует, днем и ночью вызывали оперировать. Из наших связистов в Кабуле погиб один, по- по -моему, он был из Москвы. Фамилию не называю…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Новости по теме