Любовный треугольник на Егорьевской

Юлия Галанцева

Как рыбинская купчиха ушла от мужа к народовольцу

Сегодня развод стал обыденностью: не устраивает пара друг друга – разошлись. Намного строже с этим было в царской России. Жениться во второй раз человек мог лишь в случае вдовства.

— Развод был большой редкостью, всего несколько тысяч случаев за все XIX столетие. Весомых причин было немного: в случае «доказанного прелюбодеяния другого супруга или неспособности его к брачному сожитию», если другой супруг приговорен к наказанию (и, например, теряет права дворянства или купечества), то есть при его аресте и ссылке, а также если он «безвестно отсутствует», — пишет историк Галина Ульянова в книге «Купчихи, дворянки, магнатки. Женщины-предпринимательницы в России XIX века».

И если развод по инициативе мужчины был огромной редкостью, то у женщин и вовсе делом неслыханным. В Рыбинске шаблон сломала купеческая дочь Александра Нестеровна Миклютина (1856-1936). Она закрутила роман с юнцом и ушла из отчего дома, где жила с мужем и пятерыми детьми.

Александра рано лишилась отца: пребывая по делам в Нижнем Новгороде, Нестор Иванович скончался от холеры, как и его отец, строитель Спасо-Преображенского собора. После смерти отца семья жила втроем — с сестрой Прасковьей и матерью, которая осталась вдовой в 22 года. Опекал их дядя, про которого публицист Иван Аксаков писал «нас осчастливит посещением мягкий и нежный Андрей Иванович Миклютин».

К тому же семья была состоятельна. От отца им достались два дома на углу Егорьевской и Мологской улиц. Так описывают имущество сестер: каменный двухэтажный дом и одноэтажный каменный дом с мезонином, амбары, конюшни, баня, прачечная, сад. Большому зданию (Чкалова, 33) в советское время пристроили третий этаж, дом с мезонином снесен.

Все же в хозяйстве не хватало мужской руки. В 1872 году 16-летнюю Сашеньку выдали за городского аукциониста Александра Васильевича Проворихина. Супруг был старше на 11 лет. Семья поселилась в родовом гнезде Миклютиных на Егорьевской. Была ли там любовь, не угадать. Супруга каждые год-два рожала по ребенку: сначала дочь Прасковью, названную в честь любимой сестры, и, на радость супругу, четверых мальчиков. Просторный дом наполнился детским смехом.

По воспоминаниям потомков, Александра Нестеровна не ограничивалась ролью матери, активно занимаясь саморазвитием: «Была незаурядной женщиной: много читала, интересовалась древней историей, рисовала, отлично играла на фортепьяно и передала этот талант всем детям». Предположим, что однажды амбициозной Миклютиной наскучила жизнь домохозяйки.

И вот, когда младшему Боре было шесть, 32-лет-няя Александра Нестеровна ушла от мужа ни с чем: оставила свой родной дом, пятерых детей и даже… свою мать. Так семья раскололась надвое. Теща осталась с зятем. Об этом говорит перепись населения 1897 года. «Дом Проворихина Александра Васильевича. Живет 50-летний хозяин, 22-летняя дочь Прасковья, 17-лет-ний Нестор, 15-летний Василий, 13-летний Борис. И купеческая вдова Александра Дмитриевна Миклютина». Теща, кстати, была старше зятя всего на 10 лет.

Кто же увел 30-лет-нюю женщину из семьи? Авантюрист, юрист по образованию и народоволец по политическим убеждениям Степан Крашенинников. Соратник первого рыбинского революционера Дмитрия Бородулина. Наиболее яркий из рыбинских народников 1890-х годов. И репетитор старшего сына семьи Миклютиных Владимира. Знал бы отец семейства, чем закончатся эти дополнительные занятия.

— Для поступления в гимназию сына Миклютины пригласили репетитора – 20-летнего студента Степана Крашенинникова. Он был образован, красноречив, с ним было о чем поговорить. И в Александру Нестеровну было легко влюбиться – в ее ум и горячее сердце. Отношения развивались постепенно. Однажды она не устояла перед обожанием студента и ответила взаимностью, — сообщает в мемуарах внучка младшего сына Бориса Миклютина Гертруда Ростиславовна Гербович.

Как раз в эти годы – 1883-86 – Степан Крашенинников организовал в Рыбинске тайный революционный кружок. «Преступною целью его было развитие участников в социально-революционном духе, подготовка к революции, пропаганда недозволенных идей в среде рыбинской учащейся и интеллигентной молодежи. Кружок устраивал литературные вечера, образовав библиотеку запрещенных книг и особую кассу для их покупки», — сообщает департамент полиции в 1899 году.

При обыске у Крашенинникова нашли тетради с рукописными запрещенными статьями Лаврова, Лассаля и Маркса. Кроме того, он собирал деньги и запрещенную литературу для ссыльных. И все же «настоящие» революционеры критиковали рыбинцев за пассивность. Так, большевик радикального толка Степан Полидоров писал о наших земляках:

— Крашенинников и Федор Смирнов – единственные могикане рыбинского народничества, в 1890-х и 1900-х годах не раз подвергались обыскам, регулярно платили денежные взносы, предоставляли квартиры для собраний. Но организации у них не было, в революции 1905 года участия не принимали. Марксистами они не стали. Для активного участия в с.д. движении у них не хватало революционности.

Несмотря на это, «прокурор нашел, что Степан Крашенинников достаточно изобличался в принадлежности к тайному революционному кружку, причем был наиболее активным его деятелем». В связи с этим в декабре 1888-го Крашенинникова «подвергли одиночному тюремному заключению на 8 месяцев. А затем подчинили негласному надзору полиции на 2 года».

Как раз в 1888 году Александра Нестеровна Миклютина уходит от мужа к своему юному Робеспьеру. Совпадение это или она всем сердцем сочувствовала жизненной позиции возлюбленного, можно лишь гадать.

— По иронии дом Крашенинникова находился напротив дома Проворихина – тоже на Егорьевской. Так что Александр Васильевич мог наблюдать за действиями своей беглой супруги из многочисленных окон своего дома, — продолжает Гертруда Гербович.

Развода муж Миклютиной не дал, поэтому дети от Крашенинникова – дочь Ариадна и сын Нестор – носили фамилию Проворихины. Да, у нее было два сына по имени Нестор Проворихин, и жили они через улицу друг от друга. Представьте, что говорили об этом рыбинские сплетники. Своих детей революционер смог усыновить лишь после смерти первого супруга Миклютиной в 1909 году. А брак они официально оформили уже в советское время.

Степан Иванович работал юристом в управлении рыбинской железной дороги. За «революционные заслуги» ему оставили дом на Егорьевской, которую переименовали
в честь его соратника, революционера Дмитрия Бородулина. По воспоминаниям внуков, Крашенинников «любил шутить, постоянно пикировался
с Александрой Нестеровной».

По иронии судьбы единственный сын революционера Нестор, офицер царской армии, участвовал в рыбинском мятеже июля 1918-го на стороне белых и после его подавления спешно бежал за границу. Его дети остались в Рыбинске с дедом и бабкой. «В семье была большая библиотека, регулярно выписывались журналы. Я рано пристрастился к чтению», — вспоминал внук Никита.

По семейной легенде, когда в 1936 году юношу не брали в институт из-за отца-белогвардейца, дед обратился к другу юности Серго Орджоникидзе.
И Никита поступил в Ленинградский институт инженеров водного транспорта. А в Великую Отечественную воевал в танковых войсках техником-лейтенантом. Потом 46 лет проработал в HИИ «Гипроцемент». Кроме того, Никита Нестерович страстно увлекался охотой с русскими гончими и был признанным в стране специалистом по этим красивым собакам.

Как сложились судьбы старших детей Александры Миклютиной? Владимир Проворихин стал инженером-механиком, работал в Рыбинске: сначала начальником депо, потом стал партнером купца Николая Шустова, в 1909 году они создали «Товарищество механической вальцевой мельницы в Рыбинске». Проворихин спроектировал для товарищества мельницу, простоявшую больше шестидесяти лет. Здание располагалась на виду – при въезде в Рыбинск со стороны Петербургского почтового тракта. Старожилы и сегодня помнят это трехэтажное строение из красного кирпича на углу площади Юбилейной (Дерунова), в середине 20 века здесь располагался хлебный магазин. Кстати, в 1917 году Владимир стал крестным девочки Валентины, которую подбросили «к дому Крашенинниковой на Георгиевской улице». Как видим, к тому времени фамилию Александра Нестеровна уже сменила.

Нестор-первый выбрал карьеру врача. Оба – и Владимир, и Нестор – спокойно дожили до середины 20 века. Ярче сложилась судьба третьего сына – Василия Проворихина, избравшего военную карьеру морского офицера. Учился в Петербурге с легендарным Валерианом Альбановым, будущим полярным штурманом, участником дрейфа на зверобойной шхуне «Святая Анна». С 1916 года Проворихин командовал Каспийской флотской ротой в Баку. В Гражданскую воевал на стороне белых, эвакуировался из Крыма в Югославию на корабле «Владимир». Его дальнейшая судьба нам неизвестна.

Официальная группа ВКонтакте газета «Рыбинские известия»

Комментарии Отправляя комментарий, я даю согласие на обработку персональных данных. Новости по теме