«Дрался безменом и жалел, что нет ножа»

Юлия Галанцева

Как триста лет назад рыбнослободцы отстаивали свои права. Читаем очерк историка Галины Левиной о Рыбной слободе середины XVIII века

Кражи и побои, мошенничество и хулиганство… Жанры преступлений трехвековой давности пугающе схожи с сегодняшними сводками МВД. Но вот суть прегрешений экзотична – крали тогда не ноутбук и банковскую карту, а кокошник и барку с хлебом. И глава города мог подраться на улице с солдатами.

В Рыбной слободе было самоуправление, и житель, обиженный соседом, шел с жалобой в ратушу. Здесь ЧП фиксировали писцы, его расследовали десятские (выборные полицейские). Виновного наказывали – секли кнутом.

Держал в цепях

Вчитаемся, какие преступления совершали наши предки. В 1748-51 годах они довольно типичны, сообщает историк Галина Левина. Из лавки Михайлы Роговиковского исчезли женские «воротушки», кокошник и жемчужное ожерелье да два слитка: свинцовый и серебряный. Алексей Селецкий обещал сжечь «высокие хоромы» Ивана Посникова, когда тот потребовал заплатить за шелковые кружева, взятые в долг. Бывали и дела семейные. Обладатель буйного «ндрава» Федор Селецкий гонял жену топором, а когда она убежала, «перерубил в ларце ее приданое». Братья Клоковы – Антипа, Василий и Яков – пришли в гости к брату Алексею. Того не было дома, и хозяйка их не пустила. Во гневе Клоковы изрубили ворота и пытались попасть в избу через окно, ибо дверь на крыльце не поддалась. Раздосадованные братья отправились в торговые ряды, где и нашли Алексея, побили его и на том успокоились.

Почему-то в 1748 году особенно не везло Ивану Попову. В апреле с 14-летним сыном Алексеем он строил барки на берегу Волги. Однажды вечером их подстерегли соседи Клепиковы, «озорнически напали» и стали бить Поповых, «яко злодеев, шестами, которыми барки спихивают в воду». На крики прибежал племянник Ивана, Дмитрий Покровской, и отбил их у нападавших. Конечно, Клепиковы – хулиганы. Но уж от приличного человека, ярославского купца Овсянникова, рыбинец подвоха не ожидал. По заказу ярославца Попов построил две барки «с лесными припасами», взяв 20 рублей задатка. Приказчик Овсянникова угнал их ночью, не заплатив остальные деньги. Вдобавок от Попова сбежал с хозяйскими деньгами крестьянин, работавший «в наймех» два года.

Жалоб на крестьян было немало. Одни поставили олонецкому купцу в Рыбную слободу коноводов только под 4 барки вместо 7 обещанных. Другие утопили в Шексне судно балахонского купца, а должны были беречь до весны. Третьи везли хлеб нижегородца Ивана Кощеева, по дороге груз частично продали, частично подмочили и, прибыв в Рыбную слободу, сбежали, «не учинив ращет».

Иногда в ратуше не только записывали преступления, но и пытались воспитывать злодеев – «дабы на то смотря, другие так безчинничать не отважились». Плетьми наказаны десятские Ф. Милютинской и Г. Тюменев «за безмерное пьянство, гуляние в неуказанные часы». Выпорот и десятский Ф. Тюменев «за непослушание, озорничество, нехождение в ратушу в очередные ему дни, за безмерное пьянство и брань».

Настоящими антигероями Рыбной слободы были братья Нечаевы. Имея большие деньги и связи при императорском дворе, они считали своей собственностью и слободу, и рыбные угодья, и самих жителей. В 1747 году Иван Нечаев стал сборщиком таможенных и питейных пошлин в Рыбной слободе, а значит, превратился в полновластного хозяина торгового люда. Более всего доставалось рыбным скупщикам Второвым. Елизара и Петра, обвиняя в неплатеже таможенных пошлин, он держал в таможне «в чепях у стулов и у гирей, яко злодеев. Их анбары и лавки многократно опечатывал. От долгого лежания многие товары погнили». Речь идет о живой стерляди – ей «чиница от сидения на привязях немалой вред и напрасная гибель. Иные усыпают, а протчие глохнут. И в продаже цене бывает немалое уменьшение».

Драки с сыщиками

Яркой стала конфронтация рыбнослободцев с приезжими сыщиками – следственной комиссией «по сыску воров и разбойников» (в том числе бег­лых крепостных и солдат). Системы уголовного розыска тогда не существовало, такие комиссии ездили по городам, подчас изрядно надоедая хозяевам. Гости особо не церемонились: требовали лучшие дома для размещения и кормовые деньги, проводили обыски, допрашивали свидетелей. Слобожанам наглость сыскарей не нравилась, ратуша спорила с комиссией об ее полномочиях и финансовых вопросах, постоянно жаловалась на гостей в Ярославль.

С другой стороны, сыщики не зря были настороже: в 1751 году шайка побывала в слободе, оставив здесь заболевшего атамана Никиту Григорьева. Об этом узнали в Белозерье, допрашивая одного из разбойников. Начался поиск в Рыбной слободе, десятский Степан Зыков «усмотрел» Никиту у вдовы Маланьи Алексеевой «под сеньми, в тесном месте». Он привел атамана к сыщикам, к господину Капустину. Тот сразу доложил начальству, что сам обнаружил разбойника. Схваченный Григорьев сознался, что жил в слободе у разных людей: Дмитрия Орлова, Ивана Корзина, Федора Репина и у вдовы Ульяны Ивановой. Их потребовали доставить в комиссию. Но ратуша ответила: «Орлова, Корзина в слободе не имеетца, Федора Репина два, Ульяны Ивановы две». И сослалась на «Уложение», где сказано – «ворам верить нельзя». Сыщики лишь взяли с посадских подписку о невыезде.

Своих слобода не выдавала до последнего. На любой донос Ярославль требовал выслать виновного немедленно. Ответ ратуши также стандартен: «Не можно». Причины разные: болен, уехал, находится на «государевой» службе, сообщены неточные данные. В 1751 году не помогло даже описание внешности злоумышленника. Некий вор на допросе в Ярославле сообщил, что жил без паспорта в Рыбной слободе у Жилова. Приметы рыблянина: «роста высокого, волосы русые, борода небольшая, лицом бел». Ратуша ответила, что Василию Жилову всего 16 лет, бороды нет. Ярославль не поверил, прислал чиновника, который выяснил, что в Рыбной, полный тезка упомянутого юноши – его родной дядюшка. Хитрость не удалась.

Кормить сыщиков слобожанам становилось все труднее. Комиссия в десятках жалоб обвиняет местную власть в «противности, непослушании», в невыдаче «кормовых». Ратуша же в ответ пишет, что сыщики получают все, что просили: канцтовары, квартиры, лодки, корма для лошадей. Более того, сыщики «немало кормовых денег» забрали вперед. А расследование их не движется, потому что члены комиссии «многократно отъезжают в домы свои и живут там долговременно».

Временами тлеющий конфликт выливался в рукопашную. Горячая дискуссия состоялась прямо на улице между солдатами комиссии и ратманом (главой города) Андреем Ильинским. Тот заявил, что больше им «кормовых денег давано не будет», за что солдаты хотели его арестовать. Но Ильинский стал бить их «кулаком по рожам и по бокам и барахтався». На помощь ему кинулся бургомистр Иван Шонгин, который кликнул еще людей. Андрея отбили.

Иногда в ход шли похищения и шантаж. Если семья посадского купца не платила недоимки, ее представителя буквально брали в заложники. В одной кляузе комиссия жалуется на «упрямство» торговой элиты: Второвых, Ильинских, Клоковых, Тюменевых, Крашенинниковых, Невежинских, Сыроежиных, Шонгиных. 36 представителей этих семейств уже находились под караулом, но недоимку не платили, да еще и хотели отдать свои дворы «во владение посторонним людем». Остальные рыбляне в комиссию «затащены быть не могут», ибо «в домы» не пускают, а при аресте сопротивляются. Так, слобожанин Второв, которого пытались взять в торговых рядах, дрался безменом и очень сожалел, что при нем нет ножа.

В ответ комиссия грозится вообще «отъехать» из Рыбной слободы. А рыбнослободцы только об этом и мечтают. Но мечтать об удалении сыщиков они будут еще несколько лет. Пока же приходится подчиняться ярославским чиновникам, которые неизменно поддерживают любые претензии в адрес «рыбенской» ратуши. Все организации – следственная комиссия, драгуны Астраханского полка, судовые команды, приезжие чиновники, иногородние целовальники – требуют квартир. Слобода просит хотя бы частично освободить ее от «великого и несносного постоя»: в 1751 году занято 60 дворов, в каждом по 2-3 постояльца. Решение Ярославля – квартиры предоставлять по-прежнему.

– В восемнадцатом столетии вряд ли существовал термин «правозащитник». Но де-факто правозащитники были. По крайней мере, в Рыбной слободе и в Главном магистрате, – резюмирует Галина Левина.

Официальная группа ВКонтакте газеты «Рыбинские известия»

Комментарии Отправляя комментарий, я даю согласие на обработку персональных данных. Новости по теме