Темы 20 июня 2026 10:00

Возьми ребенка за руку

Возьмите ребенка за руку. Подходит ли фраза, которую пишут перед выходом на дорогу, для родителей как кредо в трудном, подчас напоминающем хождение по минному полю процессе воспитания чада?

Эта статья — отклик на случаи нападения школьников на педагогов и одноклассников, о которых все чаще сообщают новостные каналы. В 2019-22 годах происходило от двух до четырех нападений в год, в 2025 году их было уже 10.

В начале февраля 2026 года — сразу три нападения на школы. Уфа: девятиклассник со страйкбольным автоматом и петардами стрелял по одноклассникам и учителю. Ранен педагог. Красноярский край: семиклассница напала с ножом на учителя, но одноклассники ей помешали. Ранена ученица. Красноярск: восьмиклассница облила жалюзи бензином и подожгла а потом пустила в ход молоток… Шесть человек пострадали: трое от ожогов, у троих черепно-мозговые травмы.

Как взрослым избежать неверного шага и дальнейшего взрыва, осколками которого может зацепить всех в радиусе социального взаимодействия, мы узнали у психолога рыбинской школы №12 Натальи Кузнецовой.

Быстро и аффективно

Наталья получила высшее образование в ярославском университете им. Ушинского и вернулась домой, в Рыбинск. Сейчас психолог работает в школе № 12 им. Дерунова. По совместительству ведет уроки биологии, поэтому о взаимоотношениях учеников и учителей знает не понаслышке. Специалиста не удивляют сводки о школьных происшествиях из других городов — трагедии, считает педагог, не случайны.

Ей приходится сталкиваться и с проявлениями агрессии у ребят, и с состоянием аффекта, когда с ними трудно вести беседы. Потому что в моменте они не говорят, а буквально кричат… матом.

– Такое состояние неконтролируемо, можно натворить что-то, а потом сожалеть. Эмоции ребенка в этот момент выходят за рамки, а вообще аффект может случиться в любом возрасте. Но характерен он для 5-6 классов, то есть от десяти лет. Тогда только начинается пубертат, и дети «освобождаются» от начальной школы, а саморегуляция еще развита слабо, – определяет критический возраст у детей специалист.

Игры школьников в это время тоже чаще всего своеобразны, ярко отображают их состояние. Старшеклассники более стабильны, но и у них всегда есть повод вспылить.

– Если подростку кажется, что к нему относятся неподобающе, ведомый обостренным чувством справедливости, ребенок реагирует соответствующе: сквернословит, уходит, хлопает дверью, – говорит Наталья.

Так выглядит протест, который всегда против чего-то. Первопричину знает только сам школьник, и только он может с ней справиться. Однако важнее, каким путем: смирившись с ситуацией или одержав победу?

В последние годы педагоги встречаются с разными видами агрессии намного чаще, но по-прежнему подобное поведение – не норма. Если все же попытаться найти ключик к ребенку в таком состоянии, беды можно избежать.

Другое дело, что не все учителя готовы к долгим и сложным поискам. Молодые педагоги в этом плане более подвижны, чем их коллеги с большим стажем и авторитарным стилем воспитания. Наталья уверяет, что если ребенок конфликтует с таким наставником, который вообще не считает нужным решать проблему, потому что он прав во всем, родителям лучше задуматься о переводе к другому наставнику на благо ребенка.

Неужели нет другого выхода? В школе № 12 действует служба медиации и примирения. Сегодня она должна быть в каждой российской школе. Методические рекомендации о ее работе закреплены год назад в официальном письме Минпросвещения. В службу входят педагоги и родители, каждый из которых может стать третьим лицом – медиатором – в любом конфликте с участием ребенка.

Споры и конфликты в школе разбираются в кабинете психолога – он и есть центр службы, если стороны к этому готовы. Главная задача – выслушать. Итогом встречи, где, помимо учителя и ученика, могут присутствовать родители, становятся рекомендации. Выполнять их или нет – тоже дело добровольное. Дети разные, одни рады вниманию и участию, а другие прячутся в ракушку и попробуй их оттуда вымани.

Наталья отмечает, что тихих застенчивых подростков сейчас редко встретишь. И если педагог не сумел завоевать доверие, накопить авторитет – результативного диалога не получится, и беседы на равных тоже.

– Прежнего трепета перед педагогами, конечно, нет. Подростки раскованы, уверены в себе, своей правоте. Некоторые из них выражений не выбирают, невзирая на лица. Предположу, что дело в семейном укладе, — говорит Наталья Кузнецова. — Исчезло чувство стыда, как регулятор поведения, а вместо него так ничего и не появляется.

(Стыд — токсичное болезненное чувство, от использования которого в воспитании советует отказаться современная психология. Ребенок чувствует страх, унижение, злость — это разрушает доверительные отношения со стыдящим взрослым. Кроме того стыд направлен на личность, а не на поступок. Ребенок слышит: «Ты плохой» и укореняется в этом ощущении. Это глубинно подрывает его самооценку — прим. ред.).

Последняя капля

За 27 лет после трагедии в американской школе «Колумбайн» произошло более семи десятков громких случаев нападения учеников или бывших выпускников на школы по всему земному шару. С начала 2026 года только в России – уже 13 таких происшествий. Среди тех, кто решается на преступления, подростки в остром негативном состоянии, находящиеся под влиянием информационного пространства.

В апреле девятиклассник из Пермского края, не допущенный из-за неуспеваемости к экзамену, напал на учительницу. Женщина погибла. В феврале-марте семиклассники из Подмосковья и опять из Пермского края ранили ножом ровесников. Здесь мотивом стала личная неприязнь и ссора.

— В Рыбинске на моей памяти таких трагедий не случалось и, надеюсь, не будет. Придерживаюсь мнения, что на подобное идут уже не с психологическими проблемами, а с психическими заболеваниями, – говорит Наталья. (По статистическим данным, серьезные психические заболевания были диагностированы только у 8% школьных стрелков — прим. ред.).

В чем причина и каковы поводы нападений? Тут, скорее, сходится несколько факторов. Это и общее напряжение в обществе, и изменения в информационной среде, и то, как сильно изменилась сама подростковая жизнь. Сегодня значительная ее часть проходит в интернете, и любые ограничения там переживаются очень остро. Кроме того, важен кризис доверия к взрослым — подросток чувствует, что обращаться за помощью бессмысленно.

И еще одна вещь – исчезновение коллективных форм проживания агрессии. Раньше мальчишка рос во дворе, был включен в компании, какие-то объединения, где экологично выражал злость и напряжение. Сейчас мир более индивидуалистичен, и подросток гораздо чаще остается один на один со своими переживаниями.

Получается, нападение — выражение не столько агрессии, сколько отчаяния. Подросток не может быть услышан, не может изменить ситуацию, не может выразить то, что с ним происходит. Он оказывается в состоянии, где все равно, что будет дальше. Психологи видят у таких ребят ощущение безвыходности, одиночества, невозможности справиться.

Один подросток направляет это на себя, другой – вовне, выливает в нападение. Но в основе лежит одно и то же переживание: незамеченность, непринятость — взрослыми, ровесниками. И тогда задача профилактики – не только в том, чтобы «вычислить» опасного ребенка, а в том, чтобы создать среду, где подросток может быть замечен, где для него будет место.

– А повод — это эффект последней капли. Очень сильный триггер – физическое и моральное унижение, это педагог должен стараться пресекать, – считает психолог. – Можно ли предугадать, что беда рядом? Про некоторых детей можно сказать, что они на такое способны, они как открытые книги, но, выплескивая злость наружу, быстро остывают. А можно иметь дело с тем самым тихим омутом. Это намного опаснее.

Сегодня и малыши, и ученики старшей школы стали реже прибегать к слезам как способу психологической защиты. Плачущих детей считают слишком эмоциональными. Специалисты говорят: для несозревшего мозга реагировать на стресс плачем – отличный выход. Актуально и для мальчиков! И если ваш ребенок не плачет, родителям лучше вместе с профессионалом поискать другие способы психологической разгрузки.

Как заранее распознать намерения ребенка причинить вред другим или себе? Стоит быть в теплых доверительных отношениях с подростком, быть в курсе его переживаний, разделять его эмоции, поддерживать его в трудные минуты.

И не надеяться на школы — у педагогов сотни учеников, и это, по большому счету, не их задача.

– Заинтересованный в ребенке родитель найдет в себе силы ему помочь, как бы ни была сильна его собственная усталость, – уверена специалист.

Тогда получится распознать даже самые первые звоночки.

Дети в состоянии большого стресса посещают специализированные сайты, содержащие незаконную информацию о суицидах, экстремистской деятельности, повреждении себя. Становятся зачинщиками травли одноклассников или присоединяются к ней. Много спят, молчат, не спят и не едят совсем, меняют стиль в одежде и в целом внешний вид. Все это для взрослого повод задуматься.

– А такой человек, которому можно довериться, должен быть у каждого подростка. Он не осудит, не будет назидательно бухтеть, не расскажет никому, а выслушает и даст понятный совет. Это могут быть даже не мама с папой и не школьный психолог. Подруга матери, соседка, дядя – любой надежный взрослый, которого выбрал сам ребенок. А уж если в этой роли выступает родитель, то за такую семью я спокойна, – подчеркивает Наталья.

Когда у ребенка есть опора, его невозможно ни запугать, ни «завербовать». Он обязательно поделится происходящим, и тогда помощь подоспеет вовремя.

Официальная группа ВКонтакте газета «Рыбинские известия»