Рыбинские моторы: начало

Юлия Галанцева

110 лет назад в Рыбинске начали строить автомобильный завод, который не выпустил ни одного автомобиля

Рассматриваем корни «ОДК-Сатурн»: камни из деревни Юрьевец, датчане-строители, два бассейна, товарищ Дыренков у Ленина.

Первое предприятие акционерного общества «Русский Рено» основали в 1914 году в Петербурге. Из мастерской по ремонту автомобилей к 1917 году вырос завод, где собирали авиационные двигатели в 220 лошадиных сил. Началась Первая мировая война, которая обострила нехватку автомобилей военного назначения. Откликаясь на инициативу царского правительства, «Русский Рено» начал строить предприятие в Рыбинске.

— Первое личное авто здесь появилось лишь в 1912 году у Ивана Дурдина. И к 1916 году Рыбинск, конечно, не был ни индустриальным, ни автомобильным городом. И все же нас выбрали не случайно. Город был крупным транспортным узлом с железнодорожным и водным сообщением. Кроме того, здесь было скопление относительно дешевой рабочей силы, что в условиях войны крайне актуально, — пишет Андрей Лагузов.

Госзаказ подразумевал, что в год завод будет выпускать 750 санитарных и 750 штабных авто. Но у акционеров были планы шире: с французской фирмой «Рено» заключили контракт на выпуск автобусов, тракторов. И двигателей – для авто, для судов и авиации. Последними планировалось оснащать отечественные аэропланы «Святогор» и «Илья Муромец».

Французские акции сыграли злую шутку: государственной субсидии на строительство «Русскому Рено» не полагалось, так как поддерживали лишь отечественные фирмы. Это отличало рыбинцев от других предприятий волны индустриализации 1916 года: «Аксай», «Лебедева», АМО, «Бекос» и «Руссо Балта». Но это акционеров не отпугнуло: россияне и французы активно скупали акции будущего автозавода.

Земля, строители, камни

Первым делом компания купила землю у помещика Хомутова – между западной окраиной Рыбинска и его родовым селом Иваново. Участок для стройки выбрали неподалеку от Волги, чтобы возить стройматериалы, и вдоль крепкой дороги в город, чтобы оттуда добирались специалисты. Адрес будущего завода – Мологское шоссе.

Предположим, что Хомутову немало заплатили – эта земля десятилетиями сдавалась в аренду под огороды, склады, жилые дома и приносила хозяину огромный доход. «Имение Иваново находится в исключительных условиях благодаря высокой арендной цене за земли. Без хлопот и риска получается 6-7 тысяч чистых в год», — читаем в «Описании русских хозяйств: Ярославская губерния. 1898 год». Кстати, в наши дни завод поглотил всю площадь бывшего села – напротив бассейна «Темп» раньше располагались церковь Благовещения, усадьба Хомутовых, земское училище.

Затем нашли строителя – датскую фирму «Христиани и Нильсен». Познакомимся с ней чуть ближе. Во-первых, она до сих пор существует, за XX век построила массу мостов в Скандинавии. Второе, эти новаторы первыми применили пенобетон в промышленных масштабах. В-третьих, компания построила крупнейшее железобетонное сооружение дореволюционной России: Финляндский железнодорожный мост через Неву.

А главное для нас – «Христиани и Нильсен» плотно сотрудничала с российским Минобороны. Строила железобетонные ангары в Ревельском порту, маяки в Балтийском море, например, в 1914 году она возвела створный маяк Морского канала в Финском заливе – восьмигранную железобетонную башню высотой 40 м. И даже имела дело с судостроительным гигантом – заводом «Наваль» в Николаеве. Для них датчане построили из железобетона мастерскую для сборки орудийных башен и турбинную мастерскую. И гигантский – длиной 166 м – открытый стапель для дредноутов (линкоров).

Одновременно фирма запасала стройматериалы. Для фундаментов требовались тонны камня. Его приобретали далеко – в Николо-Кормской волости, зато на Волге, чтобы вывозить баржами. На месте строительства камни сортировали, обтесывали и применяли: плотные, устойчивые к сырости шли на фундамент и цоколь, а менее устойчивые – на забутовку стен.

Читаем документ от 1916 года из Рыбинского филиала Госархива: «Мы, крестьяне деревни Юрьевец Николо-Кормской волости, продали весь камень на нашей земле обществу «Русский Рено» по цене за каждый кубический сажень 10 рублей. Камни рыть и собирать общество имеет право везде, за исключением покоса и на расстоянии 20 саженей кругом железного столба. Если крестьяне деревни Юрьевец будут сами рыть и укладывать камень для общества, то они получат за работу 15 рублей. Общество имеет право собирать камень в течение 1916-17 годов, а крестьяне не имеют права продавать другому камень. Если общество не увезет камень до 1 января 1918 года, то он останется в пользу крестьян деревни Юрьевец. В задаток крестьяне получили 150 рублей. Он ни в коем случае не может быть отдан обратно. В получении денег расписались Михаил Пчелин и Клавдия Пчелина, Дмитрий Гарулин, Мария Карлина, Александра Демьянова, Екатерина Рубцева, Мария Филатова, Секлетея Круглова».

И два бассейна

Непосредственно к стройке приступили в мае 1917 года. Окрестности села Иваново наполнились людьми: они копали землю, возили бревна, тес, кирпич. На строительстве работали 1304 человека, из них 918 женщин, которым платили вдвое меньше, чем мужчинам. Трудилась на стройке и группа военнопленных австрийцев. В августе 1916-го акционеры «Русского Рено» постановили увеличить финансирование рыбинской стройки. «Ввиду поступления новых крупных заказов на нужды обороны необходимо увеличить основной капитал Общества до 8 млн рублей».

На плане участка строящегося рыбинского завода от 1917 года значится полсотни пунктов. Есть даже два бассейна, видимо, так называли промышленные пруды. В списке механическая и столярная мастерские, станции – сборочная, экипажная, литейная и центральная, материальный склад, погреб для бензина, склады цемента, пиломатериалов и сырого материала, сараи для извести и для столярного пиленого материала, будки десятников и сторожей, навесы для инвентаря и для ковки лошадей, проектировочный сарай, кузница, динамо, два бассейна, камнедробилка, локомобиль, сарай для выделки бетонных кирпичей, квартиры сторожа, техника и конюхов, платформа, баки для нефти, сталелитейная, чугуно- и медно- литейные, литейки – алюминиевая, штамповочная, прокатная, инструментальная, термическая. На плане оставили «место для постройки домов для рабочих, мастеров, инженеров».

Все из списка построить, конечно, не успели, но возвели многое. К концу 1916 года построили деревянные проходные, центральные въездные ворота, двухэтажное бревенчатое здание для администрации. И производственные здания: силовую и нефтенасосную станции, четыре небольших корпуса, из которых кузница и литейка еще были в лесах. К середине 1917 года построили уже около половины зданий. Часть оборудования поступила на завод, другая находилась в пути. «Фирма «Рено» при оборудовании завода в Рыбинске форсировала постройку механической, кузовной и сборочной мастерской, но не приступила к инструментальной мастерской, так как таковая имелась на ее Петроградском заводе», — так через полгода напишут советские техники, когда завод будут сдавать в систему народного хозяйства.

Даже недостроенный завод не простаивал – здесь ремонтировали авто и дорабатывали привезенные «из Франции полуфабрикаты». Вновь читаем отчет совнархоза: «Владельцы отодвинули главное задание – постройку автомобилей. И использовали мастерские для ремонта старых автомобилей, изготовления запчастей к эксплуатируемым авто, для сборки заграничных авто для военного ведомства».

За пару недель до катастрофы, в начале октября 1917-го, правление «Русского Рено» приобрело жилой дом на ул. Мышкинской (Герцена) – деревянное двухэтажное здание с водопроводом и электричеством. Вдовы Екатерина Тяпкина и Ольга Владычек продали имение в центре города за 45 тысяч рублей. Предположим, его купили под жилье сотрудников.

На этом шикарная жизнь кончилась. Буквально в первые месяцы прихода большевиков к власти, 5 января 1918 года, закрыли петроградский завод «Русский Рено», 3000 человек персонала получили расчет. А что же с рыбинским заводом? «Деньги владельцев завода растаяли, стройке начал угрожать финансовый кризис», — продолжают описание в ВСНХ.

И правда, в начале марта 1918 года «Русскому Рено» нечем выплачивать зарплату рабочим. Завод просит у исполкома совета рабочих и солдатских депутатов помощи: «Просим оказать нам содействие перед Госбанком, чтобы он оставил нам 23 тысячи рублей – сумму в счет нашей ссуды за латунную строжку. Эта сумма нам крайне необходима для уплаты рабочим на будущей неделе. Потому что, как констатировала Финансовая комиссия, мы без ресурсов».

Дыренков и Ленин

Как раз в мартовские дни в Рыбинск прибыл инженер Николай Дыренков, в будущем – легендарный создатель бронетехники. Его на «Русский Рено» командировал штаб Петроградского военного округа, где он занимался противовоздушной обороной.

Дыренков сыграет в становлении рыбинской промышленности короткую, но важную роль, поэтому познакомимся с ним ближе. Вырос в Рыбинске в семье сторожа лютеранской кирхи, увлекался техникой, учился в ремесленном училище Комарова. И, как многие молодые люди в те дни, развернулся после революции.

— Вернувшись в Рыбинск, он пытался наладить производство дирижаблей, но более важным делом для народного хозяйства в тот момент была работа мехмастерских по ремонту автомобильной техники. Под его руководством они начали ритмично функционировать, — пишет его внук Иосиф Вольфсон.

В эти же дни, 3 марта 1918 года, подписан Брестский мир, после которого РСФСР вышла из Первой мировой войны. Стали массово вывозить с фронтов солдат, технику. Сотни автомобилей в разной степени сохранности разошлись по стране, их требовалось отремонтировать, приспособить в хозяйство. По демобилизации с Северного фронта в Рыбинск прибыли до 400 автомобилей — годных и сломанных. Этим и занялись слесари «Русского Рено».

Тем временем советская власть спешно создавала органы управления народным хозяйством. Единым экономическим центром стал Высший совет народного хозяйства и его местные органы: областные, окружные, губернские, уездные Советы народного хозяйства (СНХ). В Рыбинске Совнархоз создал и возглавил инженер Николай Дыренков «в целях борьбы с безработицей и регулирования промышленности, находящейся в катастрофическом состоянии».

Бурную деятельность Совнархоз развернул сразу же, начав с учета товаров, находящихся в Рыбинске. Лакомый кусок – баржи в устье Черемхи, нагруженные сортовым железом, чугуном, жестью. Грузы конфисковали, разместили на складах СНХ. Материалы распределяли по заводам, выделяли водному транспорту, снабжали местные уезды, удовлетворяя нужды крестьян. СНХ принял все технические склады, артиллерийские склады Северного фронта, все запчасти и инструменты, вывезенные с фронта.

Фабрики, заводы, мастерские Рыбинска требовалось приспособить к нуждам мирного времени. Их обследовали, учитывая механическое оборудование, потребность в материалах и рабочей силе. Обследовала техкомиссия и «Русский Рено». Ее вывод – в месяц завод может ремонтировать 50 автомобилей. Из протокола: «Ввиду затруднений с ремонтом автомобилей, который наблюдается повсеместно, ввиду того, что на работах могут найти заработок 200 человек, пустить завод в ход совершенно необходимо».

Но на восстановление промышленности страшно не хватало денег – мы помним тщетные просьбы «Русского Рено» к Госбанку. И тогда товарищ Дыренков едет в Москву. Да, он был тем самым «ходоком у Ленина». Судя по биографии вождя, у него с рыбинцем было целых три встречи.

15 апреля Ленин после доклада Дыренкова предлагает срочно выдать Рыбинску ссуду. 18 апреля вождь принимает рыбинца с жалобами, что его смету в 18 млн отклонили. И обещает помочь в получении 7-9 млн рублей на период навигации. А 20 апреля Ленин беседует с Дыренковым на общие темы: о тяжелом финансовом положении Советской Республики, об укреплении трудовой дисциплины; о том, что национализировать нужно лишь успешный завод. И пишет рекомендательное письмо: «Рыбинские товарищи правильно берутся за решение самых важных и неотложных задач». Кстати, сразу после встреч с Лениным Дыренков покинул Рыбинск, где ему явно стало тесновато. И устроился инженером на Ижорский завод.

Постепенно вернулись к работе заводы. В техотдел поступали госзаказы и крупные частные заказы, которые он распределял по предприятиям. Распределялись и ресурсы. Например, в ноябре 1918-го в Рыбинск прибыли 337 вагонов станков и металла, эвакуированных с Урала, подальше от боев Гражданской войны. Их СНХ принял и распределил, наверняка что-то перепало и «Русскому Рено».

В апреле 1920 года завод потерял свое яркое имя, получив взамен банальное – «3-й Государственный автомобильный завод». По сути это были авторемонтные мастерские для нужд Красной армии. Рыбинский завод так и не выпустил ни одного автомобиля, но вместе с тем внес значительное изменение в жизнь города. С этого момента в Рыбинске стало развиваться машиностроение.

Официальная группа ВКонтакте газета «Рыбинские известия»

Комментарии Отправляя комментарий, я даю согласие на обработку персональных данных. Новости по теме