Северины: прощенные Советами

Юлия Галанцева

Как купеческая семья устроилась после революции, несмотря на родственников за границей

Как после революции жили купеческие семьи, что ждало их детей в новой реальности? Одних жестко преследовали, как Дурдиных, – расстреливали, сажали, лишали гражданских прав. Вторые выбрали эмиграцию, как Журавлевы. А третьим удалось адаптироваться, их дети спокойно работали на благо новой страны: физик Виктор Кондратьев, конструктор электроники Александр Расплетин, художник Николай Соколов.

Яркий пример этой группы – Северины: они потеряли все, но остались в живых и умудрялись трудиться на ответственных должностях. Как им это удалось, пытаемся разобраться.

Отец: пчеловод и финансист

Первый рыбинский Северин – Александр Федорович – прибыл в Рыбинск достаточно поздно, в середине 1890-х. Был он из поколения «последних купцов», поднявшихся за 20 лет до революции. Детство и юность его были бедными, он сделал сам себя.

Родился Северин в 1865 году в рыбинской деревне Чегское (иногда Чевское/Черское). Это несуществующее ныне поселение по пошехонской дороге близ деревень Антоново, Волково, Середнево относилось к приходу церкви села Георгиевского в Раменье (на реке Волготня).

Крестьянская семья Севериных не могла прокормить всех сыновей, старшего Сашу после двух классов земской школы отправили в столицу. «В 1877 году 12-летним он отправлен родителями в Петербург в магазин фирмы Горшкова, где пять лет работал мальчиком, затем до призыва на военную службу приказчиком-продавцом. Четыре года служил рядовым писарем. Затем вернулся в ту же фирму, где снова работал приказчиком», – напишет в автобиографии его сын Николай.

Наконец, ближе к 30 годам Александр Северин переехал в Рыбинск, поселился на краю города, на улице Вокзальной. Юная супруга Мария недавно родила ему сына Александра. Кстати, образование супругов – лишь двухклассное земское училище, с таких низов начинали рыбинские купцы даже на рубеже 19-20 вв.

На накопленные в столице деньги Северин открывает трактир. В гостеприимном Рыбинске это был прибыльный бизнес, на что указывают цифры: в начале XX века в нашем городе насчитывалось 60 трактиров и харчевен. Здесь не только перекусывали, но и ночевали, что было удобно для многочисленных гостей, заехавших в Рыбинск по делам.

Но в одиночку в трактире не справиться. На помощь он перевозит младшего брата. По переписи 1897 года Александр и Алексей Северины – крестьяне, трактирщики, в Рыбинске живут на ул. Вокзальной, прихожане Георгиевской церкви. В маленькой семье Александра (у них с женой лишь первенец) трудятся две прислуги: 14-летняя горничная и 45-летняя прачка. А в трактире работают еще три человека по найму.

Дельный, обходительный, харизматичный – из простых трактирщиков Александр Северин быстро становится купцом, уважаемым членом общества, депутатом Рыбинской думы, попечителем училища в Середнево, где учился. Именно он инициировал установку памятника Александру II на Красной площади Рыбинска – «памятник от детей рабов» царю-освободителю. И совершил финансовый прорыв – организовал Общество взаимного кредита для небогатых, но амбициозных рыбинцев.

«Учредили его не самые богатые рыбинцы: маклер Шишов, мелкий чиновник Чарушин, мещанин Щербаков. Выделялся лишь владелец мукомольной мельницы Калашников, один из самых обеспеченных жителей города», – пишет краевед Александр Козлов.

Участники общества сами вносят средства в общий фонд, а затем берут из него займы на выгодных условиях: низкий процент, низкие требования к залогу и кредитной истории. В таком месте заемщику было проще взять деньги, чем в коммерческом банке.

На заемные деньги Северин переезжает с окраины в центр, не уходя, впрочем, от знакомого ремесла. Он покупает гостиницу «Коммерческая» напротив Никольской часовни (сейчас внизу магазин «Бристоль»). Объявления тогда приглашали: «Гос­тиница А.Ф. Северина — 28 номеров, обширное общее помещение из нескольких зал и кабинетов. Буфет и кухня всегда располагают достаточным выбором всех припасов. Цены умеренныя».

Не забывает купец и про хобби – он обожает пчел. Профессионально заниматься «пчеловождением» он стал в 1900 году. За «образцовое ведение пасеки» Северин получил большую серебряную медаль от Министерства земледелия и бронзовую медаль от Министерства торговли. И даже основал Рыбинское общество пчеловодства – тогда подобные кружки были на пике моды: объединялись садоводы, огородники, пчеловоды, читали лекции, обменивались опытом, устраивали выставки, экспонаты с которых бесплатно передавали местным крестьянам, чтобы заинтересовать их садоводством.

Кто же знал, как хобби поможет Северину после революции, когда повсеместно искали эксплуататоров.

В 1919 году председатель рыбинского общества пчеловодства выдает гражданину Северину удостоверение: «Имеет похвальные отзывы. И по отзывам других пчеловодов занимается пчеловодством исключительно собственным трудом». Но пасеку национализировали, обвинив «гр. Северина в спекуляции сахаром» и назвав его «типичным буржуа».

И все же для буржуа нашлось место в новом мире. Сначала Северин трудился кассиром в отделе здравоохранения. Казалось, дела налаживаются.

И помогло бывшему купцу его дореволюционное детище – общество взаимного кредита. В годы НЭПа ходили свободные деньги, развивалась торговля. И учреждение Северина возродили, пригласив его в председатели. В марте 1924-го появилось объявление: «Приглашаем лиц, желающих состоять в обществе, на первое собрание в клуб Красный пожарный (при депо)».

Но спустя четыре года тучи начали сгущаться, период НЭПа заканчи­вался. «В мае 1928-го Рыбинский исполком закрыл Общество взаимного кредита. В стране, строящей социализм, «мелкого люда» быть не должно», – сообщает Александр Козлов.

Северин чудом избежал преследования. Более того, ему вернули часть утраченных привилегий. Как и всех «эксплуататоров», его сразу после революции лишили избирательных прав – «как бывшего владельца гостиницы». Александр Федорович активно добивается отмены решения, стремясь стать полноценным членом общества. Это было нередкой практикой: человек доказывает свой «новый облик», не выступает против советской власти, честно трудится на благо общества.

В ход шли характеристики от местных комитетов, характеристики с места работы, участие в общественных делах. И в 1929-м Северину права возвращают: «Ввиду того, что он весь период существования советской власти служит в разных учреждениях, а до революции работал по найму», – сообщает выписка из протокола исполкома Ивановской промышленной области. Как видим, ни трактир, ни гостиница не упомянуты.

Но в 1930-м репрессии в стране усилились, началось раскулачивание. В апреле арестовали и 65-летнего Северина, видимо, как карманного «буржуа», который всегда на виду. Уже тогда он был сильно болен. В уголовном деле в графе о профессии значилось: «инвалид 3-й группы». Через месяц его отпустили в зале суда.

Подобное везение еще сложнее объяснить, если учесть, что его старший сын к тому моменту больше
10 лет находится за границей.

Сыновья: белогвардеец и комсомолец

Старший сын, названный в честь отца, явно должен был пойти по его стопам. Он отлично учился в школе и Рыбинском коммерческом училище, набираясь бизнес­-опыта. Но в дело вмешалась Гражданская война.

20-летний Саша Северин пошел на фронт добровольцем, «вольноопределяющимся», сражался против красных под Псковом в Ливенском отряде Северо-Западной армии. И даже участвовал в советско-польской войне 1920-го в составе 3-й Русской армии. После ее разгрома рыбинец осел в Париже.

Пока Александр воевал, родители ничего не знали о нем. А затем начали приходить трогательные открытки.

«Милая и дорогая мама! Горячо я вас целую и поздравляю с днем вашего ангела, желаю от души вам здоровья и счастья! Папу и Колю поздравляю с дорогой именинницей! Всех вас горячо целую, ваш Шура», – читаем на открытке с бледными анютиными глазками и французской надписью, полученной Севериными из Франции в 1920-е годы.

Эмигрант явно не подозревал, какому риску он подвергает родных. Получение писем из-за рубежа в 1920-е годы не было запрещено, но жестко контролировалось государством. И заставляло нервничать, заполняя опасную графу «родственники за границей».

Младший Коля Северин составлял противоположность брату, в год революции ему было всего 14 лет, он ходил в школу при Советах, агитировал за советскую власть. Ему пришлось рано пойти работать: «Ввиду необеспеченности семьи я в 15 лет поступил в Гублеском, где сначала служил рассыльным, потом конторщиком и счетоводом».

19-летний Николай пос­тупил в промышленно­экономический техникум, где окунулся в общес­твенную жизнь в «культкомиссии».

Так начался его большой путь общественника – участника культбазы им. Лозовского и культбазы завода им. Павлова – до ДК «Авиатор» культурная жизнь моторостроителей была сосредоточена в Старой бирже. Молодежный коллектив Северина выступал в цехах и полях с песнями, сценками, частушками на острые злободневные темы. Сам он, как пишет в автобиографии, «за 13 лет работы на культбазе премирован 11 раз».

«В 1924-м Северин организовал «Живую газету», которая завоевала авторитет у широких рабочих масс. Особенно большую работу провели в 1928-30 годах: бригада обслуживала перевыборы органов кооперации, Госсовета и заключение коллективных договоров. В феврале 1930-го агитбригада Северина обслуживала коллективизацию, направленную в Мышкинский район в помощь 25-тысячникам. Северин премирован жетоном и грамотой».

Потом была агитация в пользу займа третьего года пятилетки (и премия в 50 рублей). Концерты на лесозаготовках и посевной (и денежная премия). И именной чемодан за соц­соревнование.

1932 год для коллектива Северина стал триумфальным, их признали лучшей агитбригадой Рыбинска и Ивановской промышленной области. А на Всесоюзной олимпиаде самодеятельного искусства рыбинцы заняли третье место. За это Николая наградили костюмом. А затем в честь 10-летия агитбригады «несменяемого председателя бюро» Северина наградили грамотой культурника-ударника и еще одним костюмом.

Бурная общественная деятельность не оплачивалась. Чем же Николай Северин зарабатывал на жизнь? Сразу после техникума, получив специализацию техника-товароведа, он стал работать со злаками: на семяочистительной станции Льноцентра, потом в Гос­хлебинспекции – лаборантом, инспектором и даже возглавлял рыбинский пункт ГХИ.

Какое доверие сыну купца, брату белогвардейца – работать с хлебом! Больше того: в 1930-м Северин не только агитировал в пользу коллективизации, он в составе комиссии «чистил соваппарат, проверяя работников мельницы № 5».

В составе комиссий он обследовал предприятия общественного питания. И даже был корреспондентом газеты «Верхневолжская правда». Дольше всего Северин проработал педагогом в школе ФЗУ «Главмука».

А с началом Великой Отечественной 38-летний Николай Северин пошел рядовым на фронт. И здесь вновь не отсиживался в стороне. Был дважды тяжело ранен, второй раз – под Сталинградом в 1943‑м, тогда же был признан нестроевым. Войну завершал в хозчасти эвакогоспиталя: создал подсобное хозяйство, завел огород, коров, свиней.

«За три месяца хозяйство Северина дало раненым 15 тонн свежих ранних овощей, 2,5 т мяса, 1400 литров молока».

Николай Северин награжден медалью «За боевые заслуги». Вернувшись с фронта, он продолжил преподавать в школе ФЗУ.

Братья дожили до семидесятых – Николай в Рыбинске, Александр во Франции, но так и не повидались.

Официальная группа ВКонтакте газеты «Рыбинские известия»

Комментарии Отправляя комментарий, я даю согласие на обработку персональных данных. Новости по теме